После новогодних праздников, когда холодильник уже пуст, а в голове крутятся только два вопроса — «Что сегодня поесть?» и «Чем занять себя в ожидании следующего праздника?», я решил наконец-то посвятить день просмотру хорошего сериала. Мама, как истинный гуру культурных рекомендаций и знаток всех одесских анекдотов, настоятельно порекомендовала мне «Ликвидацию». Ну кто же откажется от совета мамы?
Особенно если она обещает море одесского юмора и ностальгии.
И знаете что? Мама оказалась права! Сериал действительно на уровне: актерская игра — как будто все герои вышли из одесской коммуналки, диалект такой аутентичный, что можно сразу брать уроки у соседей на рынке, а музыка… Ах, музыка!
Она должна была стать изюминкой этого просмотра. Но тут меня поджидала неожиданность — в титрах красовалось имя композитора Энри Лолашвили.
Звучит так загадочно, будто этот человек мог бы быть тайным агентом музыки с Кавказа или просто хорошим шутником.
Но вот парадокс: я эту мелодию уже слышал. И не раз! Только называлась она по-другому — «3-я симфония» Брамса.
Да-да, тот самый классик, который написал музыку для тех, кто любит глубокие переживания и драму без фильтров. Я решил проверить на слух: первые полторы минуты звучит композиция Лолашвили из «Ликвидации», потом плавно переходит к Йоханнесу Брамсу и его знаменитой 3-й симфонии (третья часть). Сравните сами!
Похоже? По-моему — да!
Единственное отличие — тональность. У Брамса это до-минор, а у отечественного мастера кинематографа традиционно ля-минор (видимо, чтобы черных нот было меньше и настроение немного светлее). Тут я вспомнил старый анекдот про музыканта: «Почему пианист всегда играет в ля-миноре?
Потому что так легче найти ноты между чашкой кофе и сигаретой!» Вот примерно такая атмосфера царит в отечественном кинематографе: серьезно, но с легким оттенком оптимизма.
И представьте себе картину: сидишь ты такой вечером перед экраном с попкорном в руках, наслаждаешься игрой актеров и вдруг понимаешь — тебя слегка обманули. Не то чтобы сильно расстроился, скорее улыбнулся внутренним детективом.
Ведь кто еще решится взять классическую симфонию великого композитора и назвать ее… ну скажем так — музыкальным сопровождением к криминальной драме? Это почти как если бы Шекспира попросили написать сценарий для телешоу о ремонте квартир на Таганке.
В общем, теперь у меня есть новая теория: Энри Лолашвили — это никнейм для тех моментов, когда режиссер хочет добавить немного загадочности и интриги в саундтрек. Или просто способ сказать зрителю: «Ну что ж вы такие серьезные? Немного джаза с классикой никто не отменял!» Хотя может быть это просто хитрый ход продюсеров, чтобы потом на вопрос «А где взяли музыку?» отвечать загадочно и гордо.
Так что если вы тоже заметите эти музыкальные метаморфозы в любимых фильмах или сериалах — не спешите злиться.
Это же наш отечественный колорит! Как говорится в одном старом одесском анекдоте: «Если жизнь подкинула лимоны — сделай лимонад. Если жизнь дала Брамса вместо джаза — слушай внимательно и улыбайся!» В конце концов искусство всегда было местом для экспериментов… даже если они идут чуть дальше нотного стана.
Вот такая вот веселая история про музыку из «Ликвидации».
Не знаю как вам, а мне теперь хочется пересмотреть сериал с новым взглядом – ведь за каждой мелодией скрывается своя маленькая тайна… Или большой музыкальный розыгрыш!